Юмор (жизнь без юмора не жизнь) делимся улыбками!

Однажды мы с женой оказались летом по служебной надобности в глухой башкирской деревушке.
Поселились по соседству с симпатичной женщиной Негиной, этакой хиппаркой — вечно в драных джинсах, босоногая, длинные волосы по плечам. И сынишка с ней лет десяти. Но главное — была она явно не в себе. Каждое утро начинала с того, что запускала воздушного змея. Мало того, она с ним разговаривала! Да еще как — бежит с бечевкой в руках и орет: "Слышишь! Я тебя люблю, милый!" Или рассказывает, как у нее курицы несутся и коза доится... А однажды сына своего привлекла к этому делу да еще подзатыльник отвесила: "Громче кричи, ему же не слышно!" Ну что за черт?
По-настоящему мы напряглись, когда она бегала со своим змеем в проливной дождь под зонтиком. Стали держаться от Негины подальше, лишний раз словом боялись перемолвиться. Да она и сама была неразговорчивая — только со змеем своим по утрам трепалась. А когда нам с женой пришло время уезжать, вздохнули с облегчением.
Негина стояла на крыльце, и тут подошла соседка: — Ну как там твой-то? — Прилетит скоро!
Тут жена не выдержала и спрашивает: — А "твой" — это кто, змей, что ли?
Негина улыбнулась лукаво и крикнула сыну: — Ренат, принеси змея!
Потом развернула его к нам изнанкой, и мы увидели, что к нему изолентой привязан... мобильник. — Тут сотовый не берет, только по утрам и с хорошей высоты. А муж у меня нефтяник, на заработках. Вот я и бегаю так, кричу ему в небо наши новости, а он мне потом SМS-кой отписывается. Скучаю очень... А вы-то что подумали?!

И как только у некоторых язык поворачивается назвать армию консервативной, солдафонской структурой? Да многое, чем так любит гордиться гламурное общество, имеет армейские корни. Я даже не буду приводить в пример ceкc по телефону, поскольку любой, кто служил, может вспомнить эти пусть и не блаженные минуты, слабым утешением которых являлась их бесплатность. Да ладно, не буду ходить вокруг да около, а перейду к теме разговора. К Боди Арту. — Уроды! Сволочи! — ругался курсант Н. Повод для гнева у него был самый пресерьезный. Кто-то спер единственную пару носков, тщательно выстиранную и вывешенную сушится на ночь. Конечно, не бог весть, какая потеря, если бы сейчас было не пять часов утра, а через пару часов государственный экзамен по летной подготовке. Исправить ситуацию покупкой новой пары в военторге не представлялось возможным.
Вздохнув, курсант Н. натянул летные ботинки на босу ногу. При ходьбе, конечно, отсутствие данного предмета одежды заметно не было, брючины комбинезона скрывали, но стоило только сесть, как тайное становилось явным. В том-то и дело, что вертолет пилотируют сидя, а предстать перед глазами проверяющего в виде Остапа Бендера курсанту Н. не хотелось. Курсант Н. попытался натянуть штанины пониже, но это у него не получилось. После нескольких стирок комбинезон изрядно сел. — Что делать, что делать? — лихорадочно думал курсант Н. Вдруг его взгляду попалась коробка с фломастерами, — а что если нарисовать носки? — мелькнула мысль. — И то правда, кто там будет к моим ногам присматриваться, — решил курсант Н. и принялся воплощать идею в жизнь.
Но как говорится, лучшее, враг хорошего. Беда в том, что курсант Н. умел рисовать. Будь он таким как все, он бы затушевал нижние части своих конечностей черным или синим цветом, и все бы прошло незамеченно. Но нет, его душа художника потребовала творчества, и минут через десять на ногах курсанта Н. красовались великолепные, но увы, запрещенные уставом цветные носки.
Рассекая лопастями прохладный, утренний воздух, восьмерка послушно воле пилота выполняла полетное задание. Вираж, разворот, еще вираж. Проверяющий, майор У., сидя на правом сидении, откровенно скучал. — Ну что тут говорить, этот выпуск хорошо подготовлен, шутка ли, лишний год летной практики! — думал он. И вправду, восьмерым из десяти курсантов смело можно ставить отличные оценки. — Вот только наверху эту «объективность» не поймут! — завершил свою мысль майор У. и принялся искать, как говорят в народе, до чего докопаться.
Собственно и докопаться было не до чего, курсант Н. выдерживал все параметры полета на оценку отлично. Майор Н. вздохнул и перевел взгляд с приборной доски на курсанта. — И в кабине чувствует себя уверенно, — подумал было майор У., как вдруг досадливо поморщился, — какой наглец, пришел в цветных носках!
После очередной эволюции вертолет оказался носом к восходящему солнцу. Его лучи проникли в стеклянную кабину вертолета. В их свете, волосы, которые изрядно росли на ногах курсанта Н., засеребрились. — Почудилось? — подумал майор У., ему показалось, что волосы у курсанта Н., были и на носках. Что явно противоречило здравому смыслу. Он сморгнул, но все осталось по-прежнему. Озадаченный этой проблемой, майор У., жестом привлек внимание бортового техника капитана Р., до этого времени сохранявшего полную безучастность к происходящему. Капитан Р. посмотрел на ноги курсанта, а затем на майора. По его взгляду, майор У. понял, что тот видел то же самое. Это было уже лучше, значит, дело не в глюке, а в феномене носков курсанта, с которым майор У. решил разобраться тут же. Он расстегнул привязные ремни и подвесную систему парашюта. Перегнувшись через пульт управления автопилотом, он вблизи рассмотрел это чудо чулочно-носочной промышленности.
Поняв в чем дело, он занял свое место и призвав всю свою волю, чтобы не рассмеяться, спросил: — Товарищ курсант, а что у вас за носки?
Курсант Н., который до этого, забыв о тех самых носках, всецело отдавался полетному заданию, опешив от неожиданного вопроса, выложил все как на духу.
Едва дослушав объяснения курсанта, майор У. и капитан Р. разразились громким хохотом. После посадки инструктор курсанта Н., лейтенант А., был немало озадачен, когда из вертолета вышли продолжавшие хохотать майор У. и капитан Р., а за ними смущенный и покрасневший курсант Н. Но едва выслушав объяснения, лейтенант А принялся хохотать сам. Через минут десять, хохотала вся эскадрилья.
Тем не менее, курсант Н., получил оценку отлично. А это значит, что его художества были не зря.

Занятия по минно-взрывному делу у нас вела "приглашенная звезда" — полковник Вино... дов, которого мы называли "Бонд", за его манеру представляться: "Вино... дов. Полковник Вино... дов". Вообще-то, он преподавал в военном училище, но училище "арендовало" у нашей части полигон, а часть "арендовала" у них преподавателя.
Не знаю, кто придумал эту хитрую схему, комбат или училищное руководство, но факт — преподавали у нас этот предмет на уровне высших учебных заведений Минобороны, или даже лучше, потому что Бонд любил говорить: "Я вам даю более углубленную программу, чем курсантам, потому что они будут офицерами, и руководить издалека, а вам во все это руками лезть. "
Первое занятие проходило в учебном классе. Бонд, представившись в своем фирменном стиле, поставил дипломат на стол и, потерев руки начал: — В японском фольклоре есть весьма интересные и самобытные монстры. Например Сагари — лошадиная голова свисающая с ветки дерева в лесу. Или Сиримэ — призрак с глазом в жопе. Хитоцумэ-кодзо выглядит как лысый и одноглазый мальчик, а Хоонадэ — призрачные руки летающие отдельно от хозяина.
Точно утверждать не буду, но есть подозрение, что причиной появления столь странных существ стало то, что японцы достаточно рано переняли у китайцев порох. Итак, тема нашего первого занятия: "Техника безопасности при обращении с взрывчатыми веществами. "

Люблю ездить в поездах, особенно неторопливые разговоры под стук колес. В купе попался очень веселый и говорливый мужичок, вез детей с каких-то соревнований. Разговорились, не помню как мы перешли к этой истории, но она мне очень запомнилась.
В одном сибирском городе, в разгар войны открыли пороховой завод. И многие годы он исправно поставлял стране ружейный порох. С качеством лет сорок проблем не было, но вдруг порох начал "пылить". В идеале порошинки напоминают гладкий блестящий бисер, а тут они стали тусклыми и от них стали отставать мелкие чешуйки. В обращении такой порох крайне опасен, склонен к самовоспламенению. На завод приехали комиссии, проверили весь техпроцесс, сверху до низу, но никаких отклонений не нашли. А порох пылит. Тогда умудренный опытом председатель комиссии пошел смотреть техпроцесс заново. На верхнем этаже стояла маленькая "бетономешалка", где исходные компоненты смешивались в однородную массу. Цеха пороховых заводов не отличаются многолюдностью и здесь работала одна сотрудница, пришедшая на работу еще молоденькой девушкой во время войны. Под бдительным взором бабушка засыпала все необходимое и начался замес. В этот момент председатель попросил ее показать, как она работает на самом деле, а не по написанному. Бабушка тормознула миксер, открыла крышку взяла в руки палку и стала мешать "тесто". "Чтобы комков не было" — пояснила она удивленному народу. Мешает и приговаривает: "какая чудесная палка у меня была, сорок лет ей мешала, а тут пропала недавно! ".
КГБ не зря ел свой хлеб, через два дня палка была найдена. Ее прихватил электрик, когда чинил проводку в цехе, а потом выбросил. Найден электрик, место выброса и сама палка. Палка была опознана бабушкой и возвращена в техпроцесс. Порох пылить перестал. Старая "мешалка" была из осины, а новая из березы, химики не смогли понять как это действует, но мешать применению не стали. В своих кругах эта история получила название — "эффект осинового кола".