Юмор (жизнь без юмора не жизнь) делимся улыбками!

Вьетнам. Американцы и русские помогают разным сторонам. Точнее, воюют на разных сторонах. А ещё точнее - иногда воюют вместо этих самых сторон. В-общем, выясняют кто круче и пытаются пропихнуть свои интересы в этом регионе.
В один далеко не прекрасный день командир зенитного комплекса получает задачу: встать там-то и прикрыть объект. Не знаю, продал ли кто планы и карты амерам или у них хорошо сработала разведка, но на следующий день все позиции, на которых стояли зенитные комплексы, перед бомбёжкой основного объекта обработали штурмовики. В том числе и то место, где должен был стоять герой рассказа. Вот только его там не было.
Дело в том, что командиру, когда он получил задачу, сильно не понравилось место, где ему указали встать. Неудобное оно было. И работать оттуда неудобно, и сматываться неудобно. И он на свой страх и риск расположил свой дивизион (дивизион - это и есть один комплекс) в другом месте, а на указанном месте расположил то ли запасную, то ли ложную позицию.
Когда работали штурмовики, командир сидел тихонько 'и не отсвечивал'. Причём в отношении ЗРК это можно сказать буквальное выражение: пока не включён передатчик локатора (на жаргоне - 'светить', 'подсветить'), выяснить, где расположен комплекс практически невозможно: хорошо маскироваться начала учить ещё Первая Мировая. Так и переждал он этот момент, не понеся потерь и не раскрыв позиции (а это важно). Несмотря на то, что там наверняка гибли его товарищи, он всё сделал правильно. Такая вот жестокая логика войны. Сражаться со штурмовиками с его стороны было бы глупостью. У него есть приказ: защитить объект. А штурмовики объекту не угрожают. Расходовать ракеты (не дешёвые, кстати) на штурмовики, когда у него ещё будут важные цели - глупость, т.к. ракет ограниченное количество. Да и попасть по штурмовику гораздо сложнее: он и манёвреннее бомбера, и работает на малых высотах, где ЗРК не так эффективен. Ну и после попытки на комплекс навалились бы так, что скорее всего если не уничтожили бы, то повредили, что наверняка вызвало невозможность выполнения боевой задачи.
И вот основной налёт. Американцы идут спокойно, т.к. уверены, что все комплексы подавлены, а оставшейся мелочью невозможно дотянуться до идущих на большой высоте бомберов. Командир комплекса, сидя молча (по-прежнему без излучения) подпустил волну атакующих в зону уверенного поражения, врубил передатчик (он нужен не только для обнаружения целей, но и для наведения ракет) и дал полный залп. Естественно, такой подлянки никто не ожидал. А расслабуха известно чем заканчивается. Вот командир комплекса и произвёл эту процедуру с американцами. Результат, так же естественно, был впечатляющим. А кое для кого и ошеломляющим. В-общем, то ли потери были зашкаливающими по понятиям американцев, то ли ещё что, но они развернулись и свалили обратно. Т.е. самое главное командир комплекса сделал: атаку на объект сорвал.

(таинственным голосом) Но это было только начало...

Сказать, что амеры были возмущены - наверное, не сказать ничего. Представьте себе: вы загораете и тут на вас выплёскивают бочку холодной воды... Ваши желания? Правильно - 'убить гада!' Наверное, у американцев было такое же состояние. Потому как на засечённую позицию навалилось всё, что у них было. Позицию перепахали до такой степени, что Луна и Марс наверняка плакали от зависти. Вот только нашего героя там опять не было...
Где он был? А он на всех парах (ну какие доступны машинам с прицепами по джунглям) сматывался оттуда подальше, на другую позицию.
Наши зенитчики во Вьетнаме выучили очень чёткое правило: если хочешь жить - после пуска ракет 'засвеченную' позицию надо покидать с максимальной скоростью. Причём жертвовать надо всем, чем возможно - времени приводить в нормальное походное положение комплекс просто нет: провозишься - забьют как мамонта. Поэтому удирающие комплексы выглядели немного сюрреалистично: отовсюду свисали не убранные 'хвосты' кабелей, хлопали не закреплённые крышки окон, вентиляционных отверстий, люков. Герой рассказа оказался хорошим учеником и свалил с 'точки' максимально быстро. Поэтому прилетевшие 'мстители' обрабатывали уже пустую позицию и оставленные ложные цели.
Куда он направился? А на ту позицию, что ему выдали в приказе! Он рассудил, что уж оттуда никто никаких гадостей ожидать не будет. Приехал, развернулся, всё подготовил к встрече 'дорогих гостей'.
Американцы же тем временем тщательно готовили прежнюю его позицию к съёмкам блокбастера о высадке на Луну или там, Марс. Подготовили. Улетали наверняка со словами 'Так будет с каждым!'

Второй налёт. Комплекс опять сидит молча. Ждёт. Американцы думают, что уж на этот-то раз всё! всех забили! Но, естественно, уже не так спокойны и беспечны. Воспоминание о проведённой с ними процедуре портило настроение и заставляло рефлекторно напрягаться и приглядываться ко всему подозрительному. А может, просто ж... чуяли что ещё не всё... Всё было, как первый раз. Станция ожила и ракеты стартовали, когда цели были в зоне уверенного поражения. Последствия были... неприятными. Для американцев. Это была уже не бочка холодной воды. Это уже была цистерна с жидким азотом. 'Сука!' - наверняка сказали американцы. А скорее всего, выразились ещё крепче.- 'Шо ж ты не сдох-то?! Как же ты там выжил?'
А налёт на объект снова сорван!

Вполне возможно, что кое-кто у американцев стал с грустью вспоминать куда он дел свои старые погоны, которые снял, когда получил новое звание.
Дальше всё было по уже известному всем участникам сценарию. Только место действия поменялось. Американцы прилетели прекратить этот беспредел, но дивизион уже к тому времени смылся. И направился он... на прежнюю позицию, с которой стрелял первый раз. А что? Никого живого там, по мнению амеров, нет. Никакой угрозы оттуда быть не может. Вот он и исправит это заблуждение. Приехал, подготовился, стал ждать. Американцы, тем временем, доказывали на месте второго пуска, что армия США снабжается боеприпасами очень хорошо и потратить их они могут в большом количестве. Потратили. Убедили себя, что уж на этот-то раз...!

Третий налёт. Самолётов уже ощутимо меньше. И упали часть, и повреждённые надо ремонтировать, а не в полёт отправлять, и какое-то непонятно-неприятное ощущение говорит 'а может, не надо?' Сценарий уже всем сторонам хорошо знаком. Американцам аж до тошноты. Когда комплекс дал залп, самолёты развернулись и рванули обратно.

***
Не знаю, что американцы сказали на этот раз, но... Больше никто не прилетал.

хорошая сказка)))))....вот только у вьетнамцев не было таких обьектов, чтобы бомбить в три волны....партизаны они были однако)))))

sable70 пишет: хорошая сказка)))))....вот только у вьетнамцев не было таких обьектов, чтобы бомбить в три волны....партизаны они были однако)))))

Ага,и "фантомы" они сбивали с помощью рогаток (где то картинки видел)

из нета
В больнице у нас работал хирург-проктолог, страстный кошатник по-совместительству.
Как-то мы с ним возили его породистого кота на свадьбу к такой же породистой кошечке моих знакомых.
После этого прошло определенное время, и вот я с результатом этой свадьбы, милым рыжим котенком на руках захожу к нему в смотровую.
У дока идет прием. В позе унижающей мужское достоинство, со спущенными до колен штанами стоит мужик. Меня он не видит, т. к. стоит спиной к двери.
Доктор в перчатках приготовился к манипуляциям.
В это время он замечает меня с котенком. Лицо его принимает умиленное выражение: — Боже, какая прелесть!
Видели бы вы, как рванул к выходу мужик, подтягивая на ходу штаны!
В этой больнице его больше не видели.

Саныч писал(а):
- Не знаю сколько было минимум, когда спал в лесу, но водка однажды замерзла (сосулька в ней плавала в спирту).

- Давно это было.
Однажды вышли к избе, а в ней уже две группы.
На печке котелки кипят. Пахнет горячей водой, чаем и гречкой с тушенкой. Выше парят на жердях обувь и носки.
На нарах, на полу и под нарами народ отдыхает. Большинство спит.
Нас накормили, напоили чаем.
Втиснулись на лежачие места только девушки из группы - мы пошли на холодную ночевку.
Поставили вчетвером брезентовую двускатную палатку (двухместную по ГОСТУ).
Постелили коврики пенопластовые, спальники застелили, забрались, укрылись-поворочались.
Спальников, кстати, было нормальное количество - собрали с трех групп.
Случая, чтобы удалось заснуть в сильный мороз не было. Так покемарить, дождаться рассвета.
Но, такого дубака, в своей жизни, не припомню. Казалось мясо на ногах стучит, как деревянное.
Пьющих спиртное в группе не было, но товарищи избяные передали алюминиевую в чехле фляжку с водкой.
Часа через два спрашиваю, - Спит кто-нибудь?
- Уснешь тут!
Сразу все загалдели, заворочались. Никто не спит, оказывается.
Решили пить водку.
Достали фляжку, а она не булькает.
Замерзла водка.
Ну, мы еще немного погуляли, и домой пошли.
Вещи все забрали с собой, а палатку оставили - боялись поломать.
Иней внутри, кстати, был с ладонь.
После этого случая водка у нас никогда не замерзала.
Может быть, Саныч, у нас с тобой была одинаковая водка? Поталонная.
Вот только замерзла она у нас от стенок почему-то.

Для справки: Водка (40% раствор спирта) замерзает при температуре - 29,6 С

КАК ХОДЯТ В ТУАЛЕТ В ТУНДРЕ



Вот многие спрашивают: «Лора, а как в тундре с туалетом?» «А с туалетом в тундре, — говорю я, — всё замечательно. Нигде больше вы не найдёте такого шикарного туалета, как в тундре (тут я тяну из пачки розового "Собрания" удлинённую сигаретину и делаю паузу, чтобы нервно закурить). Этот туалет простирается буквально от горизонта до горизонта, и единственное неудобство, с которым вы можете столкнуться при акте каканья или писанья, это...» Впрочем, это не единственное неудобство.

Когда-то я имела дело с туалетом, у которого не было потолка, трёх стен и двери. Туалет находился на территории нашей с экс-мужем дачи, поэтому какое-то время он нас не раздражал, но мы все равно потом сделали себе новый, со стенами и даже неким подобием журнального столика. Доставшееся же нам от прежних хозяев тубзо представляло собой 4 вкопанных в землю столба, между которыми болтались драные ковровые дорожки. Вместо крыши над тубзом нависала кедровая ветка, на которой вечно лежал сугроб снега. Выпрямляясь, посетитель уборной обязательно задевал башкой сугроб и стряхивал его себе за шиворот. Так вот, когда я очутилась в оленьем стойбище, то воспоминание о тубзе с непрочным сугробом над головой оказалось одним из самых тёплых и, по меньшей мере трижды в день, я была готова отдать по ведру чая за каждую из трёх его ковровых дорожек. Я забыла сказать, что пакетированный чай в тундре ценится несколько выше, чем какое-нибудь говно типа Хеннеси. В приютившем меня стойбище уважали «Липтон».

Часа через три после приезда, надувшись с дороги «Липтона» с привезенной мною же сгущенкой, я выбралась из чума посмотреть, куда можно было бы этот «Липтон» выпустить из организма. Для красоты я захватила с собой фотокамеру, никого, впрочем, не обманувшую: «Лора, — сказали мне добрые хозяева, — ты если поссать хочешь, берегись оленей». Про оленей я не поняла, но переспрашивать не стала. «Нет, — сказала я, незаметно зардевшись в полумраке чума, — я хочу пофотографировать».

Снаружи было очень просторно. Низко над тундрой висело солнце, во всю ивановскую демонстрируя мне широкие возможности для фотографирования: сколько ни напрягай объектив, ни одного мало-мальски подходящего укрытия. Между чумов бродили олени, задумчиво ковыряясь копытами в снегу. Выглядели они, несмотря на рога, миролюбиво. «Липтон», между тем, с каждой минутой делал мою жизнь всё более трудной. Я отошла метров на двадцать от крайнего чума, спустила портки и, выставив голую задницу на минус 47 при ветре 15 м/сек, тут же перестала её чувствовать. Но мне было не до задницы: процесс изгнания «Липтона» затмил мне в тот момент всё. Именно поэтому я не сразу обратила внимание на какой-то неясный движняк позади себя. А когда обернулась, то даже не испугалась: выражение лиц у оленей, несущихся ко мне, было сосредоточенным, но не враждебным. Они смели меня, по-моему, даже не заметив, и принялись жрать снег там, где я только что сидела на корточках. В чум я вернулась сильно озадаченная. До этого я думала, что северные олени едят исключительно ягель.

Тот факт, что надо мной ржали, я здесь упоминать не буду, тем более что ржали надо мной беззлобно. Мне есть, чем гордиться: я оказалась легко обучаемая, о чём ныне и присно сообщаю в резюме при попытках куда-нибудь трудоустроиться. В следующий поход до ветру я пошла уже со знанием дела, захватив с собой в чисто поле длинную палку по имени «хорей». Хорей этот, ничего общего не имеющий с ямбом и прочими поэтическими прибамбасами, обычно используется погонщиками оленей в качестве дрына, которым следует подпихивать любителей человеческой мочи, если они слишком тормозят в дороге. В тот раз я выдернула хорей из сугроба рядом с чумом и пошла в снега, напевая какую-то мужественную херню вроде «Ты теперь в Армии». Олени, разом наплевав на ягель, собрались в кучу и пошли за мной, как дети за крысоловом. Я сменила песню на «Три кусочека колбаски» (посмотрела б на вас, что б вы вспомнили спеть при похожих обстоятельствах), но скоты не отставали. Я прибавила шагу, олени перешли на рысь. Я побежала, олени пустились в галоп, обогнали меня и остановились посмотреть, где я там. Я издали показала им хорей, и они подошли поближе. Двое из них дали почесать себя меж рогов, а один – потрогать за нос. Нос у северных оленей волосатый, если кто не знает.

Мы стояли напротив друг друга: я и штук двадцать оленей, выжидающих, когда я перестану страдать хернёй и наделаю им наконец жёлтого снега. Я замахнулась хореем, они слегка пригнули головы и не сдвинулись с места. «Пошли вон отсюда!!!» — крикнула я и затопала ногами, мгновенно провалившись в наст до середины ширинки. Олени стояли и смотрели, как я выбираюсь из снега. Пара-тройка из них вытянула шеи, чтобы проверить, не оставила ли я в снегу немножко мочи, а один даже сунулся с этим вопросом непосредственно ко мне . «Пошел вон, козёл», — сказала я, ударила его по харе и в этот момент до тошноты напомнила себе институтку, попавшую в кубло нахалов и отбивающуюся от них веером.

В чум я вернулась ни с чем. То есть, наоборот.

- Ну как? – спросила Алла Айваседо. Мы с ней познакомились в Самбурге, хороший город, тыща человек населения, включая интернатских детей. Это Алла привезла меня в стойбище к своим родственникам, представив как «хорошую русскую, правда, немного того».

- Да никак, — сказала я.
— Олени? – спросила Алла.
— Как вы вообще тут в туалет ходите? – спросила я.
— Да как. Пошли покажу, — сказала Алла, — я как раз тоже уже хочу.

И мы пошли.
Олени уже разбрелись по стойбищу, но, увидев нас, стали группироваться и готовиться к охоте.

- На них надо крикнуть, они разбегутся, — объясняла Алла на ходу.
— Я орала, — сказал я.
— Да как ты там орала, — махнула она в мою сторону щепкой. Щепку она захватила в чуме у «буржуйки».
— Нормально орала, — сказала я, но, вспомнив институтку, заткнулась.

Олени шли за нами хорошо обученной «свиньёй».

Алла остановилась, выковыряла в насте ямку щепочкой и взялась за полы ягушки (это такая девичья малица из оленьих шкур). Олени подошли и встали как вкопанные метрах в двух, не спуская глаз с выколупанной Аллой лунки.

- Смотри, как надо, — сказала Алла и, набрав воздуху, крикнула на полтундры:

- А НУ НА *УЙ БЫСТРО!!!

Олени всё еще бежали, когда Алла встала и расправила ягушку. Когда встала я, олени уже возвращались, но были еще далеко.

С того момента я ходила в тундру без провожатых. «А ну на *уй быстро!!!» — это я ведь и сама умею сказать, когда приспичит. Причем, вскоре выяснилось, что данную фразу не обязательно кричать полностью, достаточно и усеченного варианта. «А ну на *уй!!!» — доносилось время от времени из тундры. Это означало, что кто-то из обитателей стойбища пошёл в туалет.

Через три дня я научилась различать их по голосам.

У кого был примерно такой?У нас был))

У кума на чердаке был,но не пользовались из за отсутствия иголок.А пластинки как то пытался на электрофоне крутить,но скорость-78 (прикольно было по-пьяни слушать)

тауТигр пишет: У кума на чердаке был,но не пользовались из за отсутствия иголок.А пластинки как то пытался на электрофоне крутить,но скорость-78 (прикольно было по-пьяни слушать)

Мы пробовали от швейной машинки иголки вставлять))но пластинки быстро портились т такого варварства)

Анекдот:

- Вы бы о своей судьбе немного подумали, Вам же 50, ни жены, ни детей, возраст ведь не маленький, обидно, не плохой человек, а все лучшие годы - коту под хвост.
- Да вы за меня не волнуйтесь.
- А мы за вас не волнуемся, нам кота жалко.

Грамматические ошибки не мои, я только разместил объяву.

Загадка)
Какой продукт можно варить хоть в килограмме соли, а он все равно окажется не соленым?